Как для своих детей: почему преподаватель с кембриджским сертификатом CELTA построила студию с нуля в Смолевичах

Есть устойчивый миф, будто в небольших городах невозможно найти по-настоящему качественные услуги. Ирина Мотолянец знает это не понаслышке: в её подростковые годы выбор педагогов в Смолевичах был ограничен. До десятого класса ей посчастливилось заниматься с прекрасным местным учителем, а вот за узкопрофильной подготовкой к поступлению уже приходилось ездить в Минск — полтора часа в одну сторону. Спустя годы, получив кембриджский сертификат CELTA и опыт преподавания в Китае, она могла бы работать где угодно, а выбрала Смолевичи.

Да, выбор здесь объективно меньше, чем в мегаполисе, — город меньше и людей меньше, — но стандарты обучения могут быть самыми высокими. «Мне захотелось, чтобы у ребят, которым нужен сильный английский, была возможность учиться дома, без необходимости куда-то ехать, — говорит она. — Всё просто».

Фото: Ирина в студии "Ток Ток"

«Кем угодно, только не преподавателем»

Так Ирина видела своё будущее после университета. Планы поменял Китай: она поехала туда учить китайский и заодно поработать преподавателем английского. И впервые попробовала вести занятия без единого русского слова. «Я поняла, что очень слаба в методике, — вспоминает Ирина. — Стала изучать её понемногу и влюбилась: и в методику, и в работу с детьми». Из Китая она увезла и ещё кое-что — уважение к системности и дисциплине, на которых там строится образование. «Мне это близко», — говорит она, и в студии это чувствуется.

«Я думала, что работаю по коммуникативной методике»

Первые годы Ирина преподавала, как умела: искала информацию в интернете, пробовала на занятиях — и у учеников был результат. В какой-то момент она даже считала себя опытным педагогом, работающим по коммуникативной методике. «Но меня не покидало ощущение, что чего-то не хватает, — вспоминает она. — Если бы меня тогда спросили: зачем вы делаете это задание, что им отрабатываете, почему выбрали именно эту лексику, куда ведёте учеников и какого результата хотите, — я бы не ответила». Не хватало структуры, методических инструментов, уверенности. Ирина признаётся, что стеснялась снимать свои уроки, потому что не была уверена, что всё делает правильно. На подготовку уходило много времени, а ощущения, что ученики заговорят, не было.

Она стала искать наставника. К тому времени Ирина уже ездила в Англию и познакомилась там с преподавателем-соотечественницей, которая живёт и работает в Англии и сама готовит учителей по программе CELTA. Ирина попросила её посмотреть свои уроки и дать обратную связь. «Какое же было моё разочарование, когда я поняла, что работала не по коммуникативной методике. Всё, что я насобирала из разных источников и вебинаров, не имело ничего общего с коммуникативным подходом». Единственное, о чём она жалеет сейчас, — что потратила много времени на заучивание неправильных действий. Так она узнала о кембриджском курсе CELTA — том самом, где коммуникативному подходу учат по-настоящему.

«Это не курсы Микки Маус»

Ирина быстро выяснила, что качество CELTA сильно зависит от места, где его проходишь, — и выбрала Англию, а в ней сильнейший по преподавательскому составу центр в Брайтоне. Оказалось, что курс не про «поездить и посмотреть»: жёсткие критерии оценки и дедлайны, занятия с утра до вечера, а сертификат могут и не выдать, если весь курс работал вполсилы. На итоговом занятии присутствовал экзаменатор из Кембриджа. «Наши педагоги были очень требовательными — я бы сказала, безжалостными», — говорит Ирина. Был момент, когда она пришла к директору со слезами: «Может, это всё не для меня?» Та улыбнулась: «У вас всё очень хорошо получается. Но вы должны понимать: это не курсы Микки Маус, здесь всё серьёзно».

Была и другая цена. Кроме самого обучения — виза, билеты, жильё. А ехать пришлось летом: бросить своих учеников посреди года Ирина не могла, поэтому взяла отпуск на каникулах. Лето в Брайтоне — сезон, когда цены вырастают почти втрое, и в итоге вместо шести тысяч долларов, на которые она рассчитывала, курс обошёлся в десять. «Конечно, таких денег у меня не было, поэтому пришлось копить». В 2023 году она получила сертификат — международный стандарт подготовки преподавателей английского, где учат не «знать язык», а именно учить ему других. «В профессии я уже 13 лет, но мне есть чему учиться», — говорит Ирина, и после этой истории ей веришь.

Почему Смолевичи, а не Минск

«Выбор есть всегда, — говорит Ирина, — просто в небольшом городе он меньше, чем в Минске». Она помнила те поездки на занятия в столицу — и хотела, чтобы у смолевичских детей появилась возможность учиться сильному английскому дома. Так в городе появилась студия того формата, которого здесь раньше не было: с международным стандартом преподавания и пространством, построенным специально под детей.

Фото: студия снаружи или вывеска

Как для своих детей: от голых стен

Помещение — вторая половина истории. Готового пространства, которое соответствовало бы строгим требованиям к дополнительному образованию детей, в Смолевичах просто не было. Поэтому его строили с нуля: получили голые стены — и дальше возводили перегородки, второй санузел, правильное освещение, ставили ростовую мебель и кондиционеры. Вместе с дизайнером и художником продумывали цвет стен и мебели, вывеску, свет. «Ни на чём не экономили, делали как для себя, как дома», — говорит Ирина.

На вопрос про «мелочи, на которые обычно никто не смотрит» она отвечает без романтики: качественная ростовая мебель, первый этаж — не цоколь, несколько пожарных выходов и современная система пожарной безопасности, кондиционеры, чтобы летом держать температуру, идеальная чистота санузлов. «Никто не хочет думать о плохом, но это база». Получилось камерное пространство, в котором комфортно и детям, и преподавателям.

Как здесь учатся дети

Коммуникативная методика и погружение в язык — то, чем сегодня никого не удивишь, и Ирина не пытается: «это база, стандарт, на котором всё держится». Девяносто процентов занятия проходит на английском. А дальше начинается то, ради чего родители выбирают именно эту студию.

Первое — каждого ребёнка здесь видят. В группе из 8–10 человек Ирина не «объясняет тему всем», а замечает, кому нужно больше времени, кому — ещё одно объяснение, а кому уже пора дать задачу посложнее. «Сильно развитое чувство эмпатии и знание возрастной психологии, — объясняет она. — Подростков, например, я чувствую, потому что помню, каким тяжёлым был этот период для меня. Я изучаю каждого ученика».

Второе — без давления, но с дисциплиной. Граница, по словам Ирины, проста: «Мы разрешаем ошибаться в учёбе, но требуем дисциплины в процессе». Ошибка в задании или в поиске ответа — нормальная и важная часть роста, и детей учат её не бояться. А дисциплина — это регулярность посещения, выполнение домашних заданий и уважение к правилам коллектива. «Детям и родителям мы объясняем это так: ошибаться — нормально, а дисциплина — основа безопасности, порядка и взаимного уважения в нашей студии».

Третье — родители видят, чем занимается ребёнок. Несколько раз в месяц студия присылает видеоотчёты: не «сегодня всё было хорошо», а кусочки занятия — работу класса, работу в парах, отработку чтения, говорения, грамматики, аудирования. Каждое видео сопровождает пояснение: что за активность, что тренируем и зачем. Так родитель видит не только успехи ребёнка, но и то, как он занимается без мамы рядом.

Результат, который видно

Что считать результатом? Ирина отвечает историями. Девочки, которые пришли в первом классе, ушли из студии со свободным уровнем языка и девятками на экзаменах в колледж. Ученица поступила в иняз. Другая съездила учиться в Лондон — и уровня, полученного в студии, хватило для свободного общения. Ещё одна, которая при поступлении в студию стеснялась и упиралась в языковой барьер, свободно говорила по-английски в Грузии. А многие ученики просто путешествуют с родителями и помогают решать вопросы на месте, общаются с носителями и смотрят фильмы в оригинале.

Есть и ещё один результат, о котором Ирина говорит отдельно, — круг. «Для нас принципиально, кто приходит в студию, потому что мы работаем вдолгую: проживаем с семьями годы, вместе проходим адаптацию, молчаливый период и возрастные кризисы. Нам важно быть с родителями союзниками на одной волне». Если ценности не совпадают и у родителей есть скрытое недоверие, ребёнок оказывается между двух огней и теряет опору. «Когда же есть взаимное доверие, ребёнок чувствует себя в безопасности и показывает максимум».

Родителям, которые выбирают

Мы спросили Ирину, на что смотреть, выбирая студию английского для ребёнка. Её список короткий:

• профильное образование преподавателя, курсы и повышение квалификации;

• опыт и реальный уровень владения языком;

• «горящие глаза» и ответственность.

Когда начинать? В «Ток Ток» занимаются с трёх лет, и Ирина советует не гадать, готов ли малыш, а просто прийти на пробное занятие вместе с ним. «Познание мира — естественный процесс для маленького ребёнка. Чем раньше он начинает погружаться в языковую среду — при условии, что занятия выстроены с учётом возраста, — тем органичнее и увлекательнее для него этот путь». Для малыша занятие выглядит как игра: погружение через эмоции, жесты и контекст. А маминым сомнениям Ирина находит место: «Сомнения любой мамы абсолютно естественны — это проявление заботы».

Здесь многое сделано так, как хотелось бы для собственных детей

За студией «Ток Ток» стоит человек, которому не всё равно: Ирина лично выстраивает подход к обучению, условия, правила и отношение к семьям. Поэтому родители, которые уже водят сюда детей, остаются надолго — а объяснять свой выбор им, как правило, не приходится: ребёнок идёт на занятия без уговоров, становится увереннее и приносит домой новые знания.

Партнёрский материал. Цитаты родителей приведены анонимно с согласия студии.