Недовольство своим телом в 14 лет — не только девичья история: данные 13 тысяч подростков

Воскресный обед у бабушки: котлеты, салат, компот в графине. Бабушка оглядывает внуков с удовольствием хозяйки: «Димка-то какой стал — щёчки, плечи, богатырь!» — и тут же, понизив голос, дочери: «А Ане пора бы последить за собой, четырнадцать лет всё-таки». Аня закатывает глаза, мама делает страшные глаза бабушке: за девочку заступятся. Дима молча отодвигает вторую котлету. Этого никто не замечает.

А зря. Исследователи Университетского колледжа Лондона проследили за 13 025 британскими детьми с трёх до четырнадцати лет и 14 октября опубликовали в журнале PLOS One вывод, который не вписывается в привычную картину. Чем выше шёл вес ребёнка в детстве, тем сильнее в 14 лет он недоволен тем, как выглядит, — и у мальчиков, и у девочек: разницы между полами в этой связи учёные не нашли. Учёные, между прочим, ждали другого.

Сразу скажу, чего исследование не утверждает. Оно не говорит, что мальчики переживают из-за внешности так же часто, как девочки, и не доказывает, что недовольство вызывает именно вес: это наблюдение, а не эксперимент. Но и того, что в нём есть, хватает, чтобы пересмотреть одну очень семейную привычку — обсуждать вес ребёнка вслух.

Одиннадцать лет замеров и один вопрос в 14 лет

Данные взяты из Millennium Cohort Study — британского исследования, которое ведёт детей, родившихся с сентября 2000-го по январь 2002 года. Рост и вес им измеряли с трёх лет, а с семи до четырнадцати — ещё и состав тела: сколько в нём жира, а сколько приходится на всё остальное — мышцы, кости и другие ткани вместе. Индекс массы тела жир от мышц не отличает — мы недавно писали, как меняется картина, если считать детское ожирение не только по ИМТ. По замерам детей разделили на три траектории: низкую, среднюю и высокую.

В 14 лет подросткам задали один вопрос: насколько ты доволен тем, как выглядишь, по шкале от 1 до 7, где 1 — совершенно доволен, а 7 — совсем не доволен. Для расчётов шкалу перевели в баллы от 0 до 6. Слабые места авторы называют сами: это один общий вопрос о внешности, а не полноценная шкала недовольства телом, а данные чаще терялись у детей из менее обеспеченных семей.

Результат — с поправкой на доход и образование родителей, психологическое состояние мамы, обстоятельства беременности и родов и другие факторы. У детей со средней траекторией веса недовольство было выше на 0,32 балла, чем у детей с низкой, у детей с высокой — на 0,71. Почти те же цифры дала жировая масса: 0,33 и 0,73.

Семь десятых балла. Звучит как погрешность, и авторы честно называют эффект скромным — около 12% шкалы. Но замечают, что в масштабе поколения такие сдвиги могут складываться в заметную разницу. А за средней цифрой стоят и те, кому всё равно, и те, кому очень не всё равно.

Разницы между мальчиками и девочками учёные ждали — и не нашли

Гипотеза у исследователей была житейская: от девочек мир ждёт стройности, от мальчиков — мускулов, значит, лишние килограммы больнее бьют по девочкам, а мальчиков сильнее расстраивает нехватка мышц. Прежние исследования, где детей изучали одним срезом, примерно это и показывали: у девочек недовольство росло вместе с весом, а у мальчиков недовольны были и самые худые, и самые полные.

Не подтвердилось. Разницы в связи веса с недовольством между мальчиками и девочками статистика не увидела. Авторы допускают, что дело в возрасте: в начале подросткового периода различия ещё могут быть, а к середине, когда в пубертат вступает всё больше мальчиков, они стираются.

«Недовольство своим телом часто считают тем, что касается в основном девочек, но наши результаты говорят, что и у девочек, и у мальчиков, чей ИМТ или индекс жировой массы в детстве шли по более высокой траектории, в подростковом возрасте недовольство телом выше», — пишут авторы в релизе к статье.

Мне эта находка кажется самой полезной во всей работе — не потому, что она удивила учёных, а потому, что она удивляет нас. Девочке с детства достаётся вагон разговоров про фигуру и, справедливости ради, столько же заступничества. Мальчику достаются «богатырь», «пузо отрастил», «ну ты и кабанчик» — и почти ни одного взрослого, которому пришло бы в голову, что от этого может быть плохо. Мы привыкли защищать от разговоров о весе дочерей и забыли, что у сыновей тоже есть зеркало.

«Подкачается — и пройдёт» тоже не подтвердилось

Вторая неожиданность — про мышцы. Исследователи думали, что большая безжировая масса, куда входят и мышцы, будет защищать мальчиков: широкие плечи вроде бы и есть тот самый «мужской» идеал. Вышло наоборот. Мальчики с высокой траекторией безжировой массы были недовольны собой сильнее, чем мальчики с низкой, — на 0,31 балла, хотя у девочек эта связь оказалась ещё сильнее.

Здесь нужна оговорка, и авторы делают её сами: безжировая масса — это не только бицепсы. Высокой она бывает и из-за крупных костей, и из-за быстрого роста в пубертатный скачок, и из-за мышц, которые организм наращивает, чтобы носить больший вес. В одну группу попали и спортивные подростки, и просто крупные. Поэтому вывода «мышцы вредят самооценке» отсюда не сделать. Зато можно сделать другой: надежда, что сын «подкачается — и всё пройдёт», этими данными не подтверждается. Как с недовольством связаны именно мышцы, авторы считают вопросом для следующих исследований.

Американская академия педиатрии (AAP) отдельно предупреждает, что у мальчиков и юношей переживания о теле касаются не только веса: их может занимать поджарость, контроль веса и мышцы. Среди возможных признаков расстройства пищевого поведения у них академия называет в том числе приём добавок для наращивания мышц и депрессию. Банка протеина в комнате сына — не диагноз. Но и не повод для шуток: скорее повод спокойно спросить, зачем она ему.

Почему не отмахнуться: «в 14 лет все собой недовольны»

Отчасти так и есть. Но авторы напоминают: недовольство телом у подростков связано с более поздними проблемами психического здоровья, в том числе с депрессией и расстройствами пищевого поведения, и его становится больше уже несколько десятилетий — у мальчиков тоже.

Откуда берётся связь с весом, исследование не проверяло, но авторы называют возможное объяснение: у подростков с большим весом больше неприятных встреч с миром — обидных комментариев и травли. Если колкости одноклассников уже переросли в травлю, вот наш разбор, как помочь ребёнку. А о собственной стране авторы пишут неожиданно самокритично: в английской начальной школе детей учат разбираться в калориях и взвешивают в первом и последнем классе, и такой фокус на весе, допускают они (оговариваясь, что этого не измеряли), может усиливать стигму, вину и стыд у детей с большим весом.

Отсюда их главный совет — внимательно продумывать, как мы говорим с подростками о весе и размере тела. Звучит скромно. На деле это переворачивает привычную семейную логику: заботу о здоровье ребёнка мы обычно выражаем именно разговором о весе.

Что можно сделать дома уже сегодня

У Американской академии педиатрии есть клинический отчёт о том, как предупредить у подростков и ожирение, и расстройства пищевого поведения. По её оценке, своим телом недовольна примерно половина девочек-подростков и четверть мальчиков, а среди подростков с лишним весом — больше. Главный совет семье там удивительно бытовой: не говорить о весе, а говорить о здоровой еде и движении. Из него и соседних рекомендаций складывается короткий домашний список.

• Не обсуждать вес и фигуру ребёнка — ни дочери, ни сына. В том числе «по-хорошему»: «вытянулся, похудел, молодец» — это тоже разговор о весе.
• Никаких шуток про вес. AAP пишет, что поддразнивания из-за веса в семье предсказывают у девочек лишний вес, приступы переедания и крайние способы его контролировать, а у мальчиков — лишний вес. Шутка про пончик, выходит, работает против самой себя.
• Не сажать подростка на диету. Академия против диет, пропусков еды и таблеток для похудения: фокус — на здоровых привычках, а не на весе. Если вес действительно беспокоит, это разговор с педиатром, а дома меняются привычки всей семьи, а не одна тарелка.
• Чаще есть всей семьёй. Общие трапезы академия советует прямым текстом.
• Последить за своими разговорами о диетах. Психотерапевт Светлана Шубина в материале news.by говорила, что пищевые привычки ребёнка складываются в том числе в семье и диетические ограничения мамы делают его более склонным к расстройствам пищевого поведения.
• Договориться с бабушками и тренерами. Фразу «у нас дома про вес не говорят, и вас прошу» проще сказать один раз заранее, чем потом объяснять подростку, что бабушка не со зла.

И отдельно о сыновьях. Если мальчик вдруг бросил бассейн, перестал снимать худи на людях, резко поменял еду или ушёл в тренировки с головой, это повод поговорить — не о весе, а о том, как ему сейчас. А если тревога не уходит, стоит обратиться к педиатру или психологу.

«Мы три года любя звали младшего „пончиком“. А в седьмом классе он вдруг бросил бассейн — сказал, что там холодно. Холодно там не было», — Ирина, 39.

Четырнадцать лет — возраст, когда в зеркало смотрят чаще, чем в учебник, и оттуда ребёнка не вытащить. Но мы можем перестать добавлять к этому зеркалу свои комментарии. Сын, которого за обедом никто не назвал ни богатырём, ни пончиком, вряд ли заметит, что произошло. И это, по-моему, лучший результат.

А как у вас: о внешности сыновей в семье говорят так же, как о внешности дочерей, — или «мальчику можно»? Расскажите в комментариях, интересно посмотреть, как это устроено в разных семьях.